Mayra

Ещё цитаты :)

Fri, 13 Nov 2009 19:06:21 GMT

"Массивная дверь кабинета распахнулась, и в дверь вплыло очень стройное, немного импульсивное тело".

"Писатель влетел в кабинет директора, потряхивая большой кипой листов, с выражением на лице, будто он победил в конкурсе на самое длительное осеменение".

"Редактор, подойдя к окну <...>, медленно произнес, голосом уставшего вахтера на проходной в женское общежитие..."

"Направляясь к выходу, схватил с вешалки свою широкополую желтую в черную полоску шляпу, оставив кабинет душить самого себя".

"В углу ютились две полки с книгами, которых было довольно таки мало. Но каждая из них представляла именно ту жемчужину, за которой всю жизнь могут бросаться в глубь океана тысячи ныряльщиков. И из них вынырнет только один, истощенный с глазами как у волка в грозу, прижимая к сердцу добытое сокровище. Он ее немного подержит в руках, дивясь совершенством находки, а затем, молча подняв над собой, понесет обществу".

"- Я что тебе рядовая давала, которую, после совокупления можно выставить. Я в твоем мозгу, молис. Так что я никуда не уйду, - произнес Бред и уселся на стол".

"Утро, как нужда в туалет, наступила внезапно и совсем не в нужный момент".

"Дрон, устало прошаркав на кухню, отпрянул от неожиданности. На столе в одной руке с книгой, а в другой с фруктом возлежал его ночной гость из мозга".

P.S. Вопрос: что курят эти молодые писатели? %)))

Вам и мне для вдохновения :)

Thu, 12 Nov 2009 05:28:47 GMT

Roberto Cacciapaglia - Atlantico. HQ Video FanMade

Знаю, что баян...

Fri, 06 Nov 2009 17:56:50 GMT

...но ведь смешно же :)

Бал в Краеведческом музее

Thu, 05 Nov 2009 17:48:37 GMT

4 ноября сего года :)

Старое, но работает

Mon, 02 Nov 2009 16:51:55 GMT

Внутри цилиндра что-то клубилось и заворачивалось бледными спиралями – что-то вроде плотного, вязкого, как сладкая вата, дыма. Правда, в этом движении чувствовалась закономерность, некий таинственный смысл, прочесть который хотелось, но не удавалось. От беспомощности скулы сводило до ломоты.
- Ну, и что это такое? – Молин уже знал, что услышит в ответ.
- Понятия не имею.
Молин вздохнул, повернулся к собеседнику и посмотрел в его виноватые глаза, где ярко-синяя радужка странно сочеталась с красными прожилками белков.
- Где вы были на этот раз?
Густав развел руками.
- Да ничего особенного. Чердак как чердак... Знаете этот дом в Травозуеве, на берегу пруда? Его уже давно приговорили да все не могут снести.
- Там еще живет кто-нибудь?
- Разве что бродяги ночуют. Там даже дверей не осталось.
- Угу. А это, значит, осталось?
Антиквар и старьевщик разом посмотрели на прозрачный цилиндр с крутящимися вязкими вихрями.
- Я думаю, это вроде игрушки, - виновато предположил Густав. – Знаете, я еще в детстве застал такие: их потрясешь – и внутри идет снег...
- Глупости, - сухо сказал Молин. – Сколько, по-вашему, уже крутится эта белесая гадость? Это же как нужно было трясти!
- Я не тряс!
- Тем более – глупости!
Они повернулись и снова воззрились на цилиндр. Он завораживал. Он чуть заметно сиял. Он неслышно подсмеивался. Он прятал тайну.
- Зачем вы вообще его подобрали! – Молин с изумлением услышал свой жалобный голос.
- Мне показалось, он чего-то стоит... И вид у него такой... антикварный. Думаю, вещь старая, но работает – надо взять. Что, значит, не будете покупать?
«Куда я денусь!» - с тоской подумал Молин.
- Двести рублей.
- Побойтесь бога, тут одних материалов на тысячу! Это же не синтетика какая-нибудь.
- Откуда вы знаете? С чего вы вообще решили, что он чего-то стоит?
- Ну, - старьевщик почесал нос, тоже в красных прожилках, - видите налет на бронзовых деталях? Настоящая бронза, не подделка. Подделки зеленеют, а эта...
- Сам вижу.
- И стекло. Видите, какая рефракция в местах сгибов? Объяснить?
- Не надо мне ничего объяснять! – Молин вспылил. – Пятьсот рублей и точка!
- Семьсот, - с достоинством изрек Густав. Его густые брови сошлись над пористой, словно губка, переносицей. – И это я еще уступаю – по дружбе. Сами видите: вещь старая. И работает!
Молин замахал руками, сдаваясь.
Когда старьевщик ушел, он бережно взял цилиндр в руки и понес, слегка покачивая, как засыпающего младенца. Осторожно пнул дверь в кладовую и вошел, не включая света. Огляделся, подыскивая свободное место...
Свет был не нужен здесь, в комнате, где полки были уставлены странными вещами. Бог весть, где находил их Густав – треугольную призму изумрудного цвета, внутри которой временами что-то тикало и пело на незнакомом языке, включаясь само собой; медную, покрытую патиной фигурку странного существа, которая на полке казалась раскаленной докрасна, а стоило взять ее в руки – делалась холодной, как лед; часы с морозно сияющим циферблатом, на котором были четыре стрелки и ни одной цифры (их ни разу не заводили, но они все шли и шли); странный альбом, у которого обложка была из полированных деревянных дощечек, темно-вишневых, как наливка, а посреди каждой страницы зиял круглый вырез, и в этой выемке, словно в гнезде, покоилось приклеенное к задней обложке яйцо диковинной расцветки... И еще много всего, назначения чего Молин даже не мог представить. Все это, найденное на чердаках заброшенных домов, на дне старческих сундуков, в полузатопленных подвалах, стояло здесь и светилось, а порой издавало какие-то звуки - словом, жило своей жизнью.
Антиквар осторожно пристроил цилиндр, полный тумана, на полке рядом с вечно и безмолвно дрожащим телефоном. Телефон был вырезан из цельного куска антрацита, что уж там могло дрожать, да еще беззвучно... Молин полюбовался на свое новое приобретение и вздохнул. От встреч с Густавом – одни убытки. Вещи эти не продать, а быть единственным в мире коллекционером древних бесполезностей – не слишком большое удовольствие. Хотя...
- Старое, но работает, - Молин любовно погладил раскаленное медное чудовище. Ладонь кольнуло холодом. – Старое. Но работает!

Ян Тьерсен

Sun, 01 Nov 2009 16:07:39 GMT

Yann Tiersen - Le Banquet

Вопросец

Fri, 30 Oct 2009 19:04:08 GMT

Кто-нибудь знает, что сталось с "Заветной мечтой"? Её больше совсем не будет?

Возрастное :)

Wed, 28 Oct 2009 17:53:34 GMT

* * *
В детстве мне нравились чашки
С трещинками внутри.
Новые – не родные,
Новые – холодны.
В детстве страданья тяжки,
Долги... Часа на три.
Чаще от ссадин ныли,
Чем от своей вины.

В лица ровесниц нежно
Вглядываюcь теперь.
Четким рисунком сути
Время на них легло:
Щедрости ли безбрежной,
Горечи ли потерь...
В трещинках – наших судеб
Матовое стекло.

Обувь и другие животные

Tue, 27 Oct 2009 19:02:12 GMT

В парке сидела женщина. На скамейке рядом с ней лежала шляпа. В воздухе чуть моросила осень, было томно и скучно. Женщина безучастно смотрела в сторону, на листья, которые валял и подбрасывал ветер. Опрокинутая шляпа зевала, волей-неволей ловя серую морось.
В конце парковой аллеи показался человек. Он чуть горбился от гнетущей хмари, а может, от чего-то ещё. Его шаги становились всё громче – под подошвами ботинок грустно поскрипывали камешки.
«Хоть какое-то развлечение!» - подумала шляпа, и даже немного подвинулась к краю, чтобы следить. Ветер помог ей в этом.
Ботинки были не новыми, но добротными, на толстой подошве. В их потертости чувствовался своеобразный шик. Такие бывалые, небрежные ботинки, знающие себе цену, но не слишком озабоченные собственной внешностью. Не какие-нибудь лакированные штиблеты с уймой запросов вроде пчелиного воска или импортного крема.
Завидев шля... женщину на скамейке, ботинки чуть замедлили шаг и легонько пнули гравий, так что каменная крошка брызнула в лужицу посреди аллеи. Лужица, и без того рябоватая от мелких капель, обиженно сморщилась.
«Так тебе и надо, слякоть!» - злорадно подумала шляпа.
Ботинки уже были совсем близко. Кажется, их размашистое движение ещё замедлилось... «Ну? Ну, посмотри на них... Тьфу, то есть на него! – злилась шляпа. – Хватит уже страдать – второй месяц пошёл... Чёртовы кроссовки не вернутся, пора с этим смириться и жить настоящим днём. Поверни голову! Я кому говорю!»
Женщина почти послушалась, но тут на другой край скамейки упал влажный оранжевый лист, и её внимание переключилось на него.
Ботинки ускорились. Гравий под их подошвами раздражённо взвизгивал.
«Дура! – мысленно завопила шляпа. – Дура, дура, ду...» И подавилась – другой лист, красный, разлапистый, слетел с ветки прямо в ее раскрытый рот.

Смачное

Fri, 23 Oct 2009 08:06:24 GMT

Из повести молодого автора:

"Последний из двух шнурков был завязан".

"Зеркало в ванной ничего хорошего не показало".

"Мозг впал в панику".

"Зайдя в комнату, Ленка поняла, что сегодня будет не обычный трах, а с фруктами и мартини".

Брюзжание

Sun, 18 Oct 2009 12:36:50 GMT

Нынче салат из морской капусты - не тот, что во времена моей молодости! Больше похож на суп. Такое ощущение, что тогда его заправляли растительным маслом, а теперь - морской водой. Трясёшь банку, и в ней штормит, штормит... :)

Jazz

Thu, 15 Oct 2009 15:33:59 GMT

Мастер-класс по джаз-танцу Леонида Глухова
9 сентября 2009 г.

Календарь на октябрь

Thu, 08 Oct 2009 03:13:24 GMT

Нашла дивную ссылку у amryt_toya. Каждый день - праздник:

Календарь на октябрь
Жаль, что я уже проворонила День ответов на незаданные вопросы и День гуляния по улицам исчезнувших городов... Придётся перенести их куда-нибудь, для себя лично :)

P.S. Другие месяцы тоже есть.

Урок ирландских танцев

Tue, 06 Oct 2009 06:22:57 GMT

Студия "Путь танца", преподаватель Ольга Дятлова.
Открытый урок 3 октября 2009 года.

Снова в школу :)

Fri, 02 Oct 2009 07:05:05 GMT

Что-то я давно ничему интересному не училась.
Ау, креативность, проснись!
:)))

"Отче наш" на арамейском.

Thu, 01 Oct 2009 04:25:54 GMT

via kat_bilbo и vi_shka

Как-то предполагала, что арамейский язык (тот самый, на котором разговаривали в Палестине во времена Иисуса Христа) является "мертвым" языком. Но, несмотря на изменения и эволюцию, арамейский - вполне еще жив :)

Арт-Арбат - 2009

Sun, 13 Sep 2009 14:57:31 GMT

Задумалась

Sun, 13 Sep 2009 14:51:34 GMT

Мы, конечно, в ответе за тех, кого приручили. Но значит ли это, что мы всю жизнь должны быть им нянькой? По-моему, нет.

Нью экспириенс :)

Tue, 08 Sep 2009 17:14:31 GMT

Сегодня впервые в жизни печатала визитки коту. Нет, я понимаю, конечно, что это не просто кот, а Кот: роскошный британец, императорский мраморный, чемпион-всего-что-только-можно, и зовут его Марчелло Мастроянни. Но всё равно непривычно :)

Не постигаю...

Mon, 10 Aug 2009 13:07:37 GMT

Я не поняла, почему народ так взволновал пост vvladimirsky насчёт требований издательства "Крылов". Ну, озвучил человек, какие книги нужны этому издательству. Наверняка найдутся люди, которые захотят такие книги писать. Больше того - их ещё и покупать будут, и читать! А те, кто так писать не может и не хочет, пойдут в другие издательтства. Вроде бы ещё не все редакторы считают, что в романе должна быть только одна сюжетная линия и только один главный герой? Или я совсем отстала от жизни?

Спасти стрижа (3)

Sun, 09 Aug 2009 17:00:33 GMT

Часть 1

Часть 2

Кормление занимало теперь больше времени, чем прежде: Дженьку приходилось подолгу уговаривать, поить водичкой, ждать, пока он проглотит предыдущие куски, немного поползает по столу и опять придет в настроение что-нибудь съесть. Кот рвался на кухню, обиженно ныл под дверью и вставал на задние лапы, пытаясь рассмотреть через стекло, чем так заняты хозяева, что не замечают его страданий. Когда мимо него в комнаты проносили сыто тренькающую коробку, он провожал ее желтым подозрительным взглядом. Успокаивался, только получив свой кусок рыбы и порцию ласки - убедившись, что про него не забыли.
А потом Дженька совсем отказался есть. За одно кормление в него с трудом удавалось впихнуть две-три горошины фарша с закатанными в них насекомыми. Он отчаянно вертел головой, возмущенно стрекотал и отплевывался.
- Обрыдло ему это мясо, - сказал папа. – Пусть просто так муху съест.
Через секунду выплюнутая муха, срикошетив от круглого бока электрочайника, шлепнулась в крышечку с водой.
- Ну, и что делать? Может, еда уже несвежая?
- Я только сегодня новую порцию приготовила, - возразила мама, внимательно разглядывая стрижа.
Дженька не казался больным. Он по-прежнему бодро крутил головкой, без труда поворачивая ее на сто восемьдесят градусов, сучил лапками и, забравшись на ладонь, устраивался там, как в гнездышке, наслаждаясь теплом. Вот только есть отказывался наотрез. Помучившись еще немного, решили ложиться спать, а утром вынести его на прогулку. Ночью папа несколько раз вставал и подходил к двери в дочкину комнату, прислушивался. Стриж беспокоился: то возился в коробке, то тихонько посвистывал...
Утром его удалось уговорить только на пару маленьких кусочков.
- Может, после прогулки еще поест, - выразил надежду папа. – Подвигается, нагуляет аппетит...
Дочка ночевала у подруги, так что ранним субботним утром Дженька отправился на улицу в сопровождении мамы с папой. День был ясный, но ветреный, кроны деревьев так и ходили ходуном. На всякий случай отправились на школьный стадион, чтобы вокруг было больше свободного пространства. К тому же, там нашлись довольно высокие спортивные лазалки из металлических труб. Все, кто успешно выхаживал стрижей, говорили, что выпускать их в полет лучше с высокой точки – с верхних этажей зданий, с пригорков и так далее. В крайнем случае, с довольно высокой стремянки.
Папа вскарабкался на лазалку, взял у мамы стрижа, посадил на ладонь и устроился поудобнее. Не верилось, что Дженька вот так сразу возьмет и поднимется в воздух. Трудно было представить, что он вообще сегодня полетит. И даже – что полетит в принципе, уж больно флегматично он себя вел. Оглядывался вокруг, косил глазом на собратьев, носившихся высоко под облаками. Но лежал в ладони спокойно.
- Ну, что, сегодня в Африку не двинем? – спрашивал папа. – Маловато стрижей, компании нет. Без компании неинтересно, правда?
Дженька вертел головой, поглощенный окружающей жизнью. Он уже не жался к рукам, как бывало раньше. Просто смотрел и слушал. Подождав с полчаса, папа спустился.
- Рано ему летать, мал еще, - сказал он, сочувственно гладя птицу. – Пойдем на солнышко, пусть посидит в траве.
Они вышли на пустое футбольное поле. Теперь мама несла Дженьку на раскрытой ладони. Стрижонок вдруг завозился и распустил крылья, свесив их по бокам. Расправленные, они оказались неожиданно большими, значительно длиннее пернатого тельца.
- Ого! – удивился папа.
Дженька несколько раз хлопнул ими, но и не думал отрываться от маминой руки. Зато вдруг взял и нагадил, так что пригодилась захваченная из дому салфетка. Сделал еще несколько нерешительных взмахов... И вдруг начал заметно дрожать. Его трясло мелко и часто, перья на спинке ходили волнами, переливались, топорщились... Казалось, внутри птицы включился маленький, но мощный мотор, которому требовался разогрев. Так продолжалось минуту или две. Потом повторилось еще несколько раз с небольшими перерывами. Но на этом дело и закончилось. Дженька продолжал сидеть на ладони, разве что крыльями пошевеливал, будто слегка пробуя их, но пока не решаясь рискнуть всерьез.
- Гм, ну хоть что-то! – сказал папа, подождав еще немного для порядка. – Ладно, Дженька, пойдем в гнездо. Завтра снова попробуем.
- Его, наверное, придется насильно кормить, - грустно предположила мама. – А то вдруг он ослабеет от голода?
Папа взял стрижа и опустил на дно ящика. Дженька возмущенно затренькал и стал хватать его пальцы.
- Все-таки хочешь есть, да?
Птенец вскарабкался на папину ладонь, а потом шустро и ловко пополз по рукаву куртки, цепляясь лапками. Он хотел к свету и не желал сидеть в тесноте. Так и пошли домой – папа с Дженькой на локте, как сокольничий с соколом, и мама с коробкой в руках. На полпути к дому Дженька сделал новое усилие и взобрался на папино плечо. Он больше не прижимал крылья к бокам, и они трепетали на ветру, как два темных паруса причудливой, серповидной формы.
- Прогресс! – папа посмотрел на стрижа. – Значит, через денек-другой уже сможет полететь. Правда, Дженька? Вот придем домой, покушаем, отдохнем...
И тут Дженька, наверное, понял: сейчас. Иначе опять коробка и кормежка через силу, пусть даже из лучших побуждений. А может, просто вдруг почувствовал, что готов. Он встрепенулся раз, другой - и рванул с папиного плеча! Место было самое неудачное: рядом с теннисным кортом, огороженным опасной для птиц сеткой, в гуще деревьев с низко нависающими ветвями. Мама ахнула – ей показалось, что Дженька запутается в листве и поранится о ветки. Какое там! Словно бывалый истребитель, стриж на лету обогнул препятствия, вырвался на свободное пространство над кортом и продолжал уверенно набирать высоту. На несколько мгновений он оказался скрыт от мамы с папой березовыми кронами.
- Пойдем посмотрим! – они поспешно выбрались из-под лиственной завесы.
Высоко, под размазанными перистыми облаками, скользила по воздуху небольшая стая стрижей. За ней, еще отставая, но с каждой секундой сокращая разрыв, быстро неслась одинокая темная точка. На таком расстоянии невозможно было точно узнать Дженьку, но маме показалось, что это именно он.
- Там их много? – спросил папа, поправляя очки.
- Прилично.
Из-за соседнего дома вынырнула еще одна стая. Можно было не беспокоиться о том, что Дженька найдет себе компанию для полета в Африку... Мама вздохнула, глазам стало мокро.
- Ничего себе, - сказал папа. Чувствовалось, что он тоже взволнован. – Вот так с места в карьер – полетел! Никакой тебе учебы, подготовки... Ну, надо надеяться, с ним все будет хорошо!
Мама подумала, что ей сегодня наверняка приснятся всякие стрижиные опасности: коварные ястребы, проливные дожди, шквальные ветры и прочее. Но теперь они с папой ничем не могут быть полезны Дженьке, дальше он всему будет учиться сам. А они даже никогда не узнают, как сложилась его судьба. Действительно, остается только надеяться на лучшее...
Дома они поставили чай и сели завтракать. Опустевшая коробка сиротливо стояла в коридоре. Кот пришел на кухню выпрашивать еду, сел перед мамой и деликатно сказал:
- Мяу?
- Бессовестный! – возмутилась мама. – У тебя в миске еще рыба осталась!
- Как-то непривычно без Дженьки, - задумчиво сказал папа. – Никого кормить не надо...
- Мяааааууууу!!!
Папа наклонился к коту и доверительно спросил:
- Мух будешь?
В желтых глазах отразилось недоумение. Кот посмотрел на папу, потом на маму... Повернулся и пошел в комнаты, всем своим видом выражая укоризну.

Спасти стрижа (2)

Sun, 09 Aug 2009 16:57:43 GMT

Начало

Все-таки дело быстро пошло на лад. Дженьку кормили пять раз в день, каждый раз по частям впихивая в него порцию величиной примерно с грецкий орех. Водичку он пил с папиного пальца, хватало нескольких капель. Еще ему сделали «гнездышко» из пробкового дерева (папа отпилил кусочек от подставки под горячее), и Дженька любил на нем сидеть в уголке коробки, вцепившись в мягкую поверхность острыми коготками. Спал он всегда повернувшись клювом в угол. Дно коробки выстилали бумажными полотенцами, их было легко менять.
Мама вытряхнула часть опарышей в банку с плотной крышкой и поставила в темное место. Уже на другой день личинки окуклились, оставалось только дождаться, пока из коконов вылупятся мухи.
- Боже, чем я занимаюсь? – думала мама. – Не квартира, а мушиная ферма!
Дженькина лапка постепенно выправлялась, птенец уже наступал на нее, правда, еще не очень уверенно. Когда его доставали из коробки для кормления, он активно веретел головой, покусывал человеческие пальцы, но уже не пытался их проглотить, как вначале. Иногда он принимался ползать по столу, изучал сахарницу, с интересом смотрелся в блесятщую поверхность чайника. Пару раз чуть не свалился, подобравшись к самому краю. Но в целом вел себя довольно пассивно – не пробовал махать крылышками и «отжиматься», как делают другие птенцы в гнезде, упражняясь перед полетами.
- Может, у него психологическая травма? – волновалась мама. – Упал из гнезда, ушибся, теперь боится...
- Всякое может быть, - папа пожимал плечами. – С другой стороны, это же птица, причем дикая. У него инстинкты должны быть сильнее рефлексии. Главное – пусть правильно питается.
Чтобы Дженька правильно питался, приходилось выходить на охоту раз, а то и два раза в день. К счастью, папа нашел место, где росли огромные борщевники. На их шероховатых стеблях почему-то всегда сидело большое количество насекомых, в основном мух всевозможных размеров. Когда мимо проходили люди, папа делал вид, что просто прогуливается. А когда никого не было, подкрадывался к беспечным, ничего не подозревающим жертвам.
- Они там посменно сидят, - делился папа. – Утром всякая мелюзга, а после обеда, в жару, паханы прилетают.
Он поднимал и смотрел на просвет банку из-под майонеза. В ней, блестя темно-радужными спинками и тараща фасеточные глазищи, возились ошеломленные пленением мухи. Иногда среди них попадались грустные кузнечики и флегматичные, упорно пытавшиеся вылезти по гладким стеклянным стенкам жучки. Банку совали в холодильник, чтобы насекомые, предназначенные на корм Дженьке, заснули и не разлетелись у птенца из-под клюва.
За прошедшие неделю-полторы стрижонок заметно подрос и во время трапезы напоминал маленького дракончика: тянул шею, вертел головой, легонько кусался, требуя положенную ему порцию.
- Хищник! – с уважением сказал папа. – В нем есть что-то ястребиное, правда?
- Ну, да. Хотя ближайшие родственники стрижей... знаешь кто? Колибри!
Между тем, на семейном корабле зрел бунт.
- Я больше не буду кузнечиков ловить, - заявила дочь. – Мне их жалко!
- Ну, здрассте! – возмутился папа. – Кузнечиков жалко, а Дженьку – нет?
- А мух? – с надеждой спросила мама. – Они же вредные. Противные. Заразу на лапках переносят. Ну?
- Мне всех жалко! – вздохнула дочка. – Нельзя, что ли, Дженьку одним мясом кормить?
- Нельзя, - мама печально покачала головой. – У него тогда оперение неправильно сформируется. Он летать не сможет, а для стрижа это трагедия.
- Мясо когда-то, между прочим, тоже было живой коровой, - съязвил папа. – Думаешь, мне нравится кого-то убивать? Но тут уж стоит выбор: или – или. Раз подобрали птицу, надо выхаживать и выкармливать. Зерно он не есть, ему насекомых подавай.
- Да знаю я! – глаза девочки подозрительно заблестели. – Только не могу!
- Сломался боец, - констатировал папа, когда дочь покинула кухню.
- Что ты хочешь от ребенка?
- Ответственности. Она же взяла птенца? Взяла. Значит, должна о нем заботиться! Иначе зачем брала?
- Ну, она же не знала, что будет именно так. И я не знала... – мама неприязненно покосилась на холодильник. Там на верхней полке в углу стояла банка с мухами, которых ей предстояло разделывать. Эти мухи уже не ползали и не блестели, а лежали на дне кверху лапками, безучастнее египетских фараонов...
Папа посмотрел на маму, на коробку, в которой уже вовсю возился Дженька, предвкушая ужин...
- Кормильцы из вас!
Махнул рукой и ушел на охоту один.
Вечерами мама зависала на зоофоруме. «Ахтунг! – писал там очередной сдвинутый на спасении стрижей персонаж. – Мой стриж пытался летать и ударился об оконное стекло! Кажется, сильно ушибся. Что делать?» «Как накормить птенца? – вопрошал другой. – Нашли сегодня утром. Не можем открыть клюв». «Мой стрижик умер, - жаловался третий. – Еще вчера верещал, а сегодня в коробке трупик. Может, съел что-то не то?» Мама чувствовала, как волосы у нее на голове начинают шевелиться от ужаса, и в очередной раз лихорадочно перебирала меню прошедшего дня: кусочек яичного желтка, смесь из мяса и творога с добавлением мелко истолченной яичной скорлупы (кальций!), мухи и кузнечики... Вроде бы ничего опасного, но кто знает? Тем более, что однажды Дженька подавился куском и чуть не задохнулся. К счастью, это вовремя заметили, и папа аккуратно прочистил птенцу глотку ватной палочкой...
Каждое утро они с тревогой входили в дочкину комнату, где стояла коробка со стрижом. Комната плотно закрывалась: кот наконец расчухал, что хозяева привезли что-то интересное, и временами даже укладывался на пол снаружи под самой дверью – то ли надеялся прошмыгнуть внутрь, то ли просто прислушивался, пытаясь понять, что же там происходит. Едва заслышав шаги взрослых, Дженька начинал активно возиться в своем картонном гнезде. Теребил клювом стенку ящика, шуршал крыльями, ползал... Словом, всячески показывал, что проголодался. Стоило открыть коробку и протянуть руку, как подросший клюв начинал требовательно пощипывать пальцы.
Почти каждый вечер папа подступался к стрижу с сантиметровой лентой.
- У него маховые перья должны на три с половиной сантиметра выступать за кончик хвоста, - бормотал он. – Тогда он полетит. А пока... Пока только на два... Или на два с половиной. Ты что так медленно растешь-то? Ешь мало, наверное.
Дженька в ответ присвистнул и цапнул папин палец.
- Вяло, - сказал папа. – Неубедительно.
- Может, это девочка? – предположила мама.
- Почему ты так думаешь?
- Ну, субтильная... скромная... тихая... Мальчики обычно более... э-э-э... агрессивны.
- Хорошенького ты мнения о мужчинах! – обиделся папа. – У нас просто планида такая – мамонтов таскать в родное гнез... то есть в родную пещеру. Для вас, между прочим, стараемся!
Он наклонился к стрижонку и спросил напрямик:
- Признавайся, ты – девчонка?
Дженька наклонил головку, кокетливо блеснув темным глазом. Но, понятное дело, ничего не ответил.
- Хороший мальчик, - твердо сказал папа. – Открывай рот, кушать будем. Смотри, какая муха! Ням-ням!
Раз в несколько дней стрижонка выносили на улицу погулять. Держали на ладони в надежде, что он хоть немного попробует шевелить крылышками. Сажали на траву, в которой ползала всякая насекомая мелочь – а вдруг захочет сам поймать кого-нибудь? Но Дженька не проявлял стремления ни к полету, ни к самостоятельной охоте.
- Вот так привыкнет, что ему в рот все кладут! - волновалась мама. – Как сам-то будет пропитание добывать?
«У нас стриж полетел! – радовались на зоофоруме. – Правда, погода плохая, и мы его на улицу пока не выпускаем. Так что он по комнате круги наматывает, крылья тренирует. Главное, окно зашторивать, чтобы не бился о стекло». Дженька смирно сидел в ящике и наружу не рвался. Правда, теперь мама, приходя за ним для кормежки, обычно находила его с распластанными крыльями. Птенец скреб обеими лапками по стенкам коробки, словно пытался выбраться самостоятельно, и возмущенно попискивал, когда мама брала его за спинку и аккуратно прижимала крылья к бокам. Еще он стал вертлявее, и засунуть ему в клюв горошину корма становилось все труднее.
В довершение всего, у мамы закончился отпуск, и теперь она могла участвовать в кормлении и воспитании Дженьки только утром и вечером, да еще иногда удавалось вырваться домой во время обеда. Так что большая часть хлопот легла на папины плечи. Папа самоотверженно ловил и разделывал насекомых, беседовал с птенцом и качал его на ладони, уговаривая хоть немного шевелить крыльями – для тренировки. Словом, нянчился со стрижом, как с младенцем. Дженька слушал его и легкомысленно посвистывал. Когда за окном слышались резкие стрижиные крики, поворачивал головку, прислушиваясь. Но больше ничем не показывал своей готовности к полету.
А между тем уже близилась середина августа...
- Ты, может, не знаешь, но в августе все стрижи улетают в Африку, - строго увещевал его папа. – Чтобы туда лететь, нужно быть сильным. А чтобы быть сильным, нужно есть много вкусных мух. Ферштейн? Вижу, что нихт ферштейн. Открывай клюв, горе мое! Ну, и зачем плеваться-то? Ешь! Все продукты натуральные, сам бы такое ел. А ты привередничаешь!
- Если бы мы его из Сызрани не увезли, ему было бы на две тысячи километров меньше лететь! – вздыхала мама.
- Если бы не увезли, его бы кошки сожрали. Главное, чтобы он полетел вовремя и нашел себе стаю. Кстати, что за ерунду пишут, будто стрижи могут годами находиться в воздухе и вообще никуда не садиться? По-моему, такое просто невозможно!
- По-моему, тоже. Должны же они где-то прятаться – от дождя или грозы, к примеру. Правда, говорят, они тогда поднимаются выше фронта облаков... Ты прогноз погоды на завтра не слышал?
- Облачность и осадки. В этом году не лето, а какое-то недоразумение.
Мама с грустью смотрела за окно на небо, плотно обложенное тучами. Для первого Дженькиного полета хотелось солнышка и безветренного воздуха, чтобы неопытный стрижик успел спокойно потренироваться перед грядущими испытаниями. До самой Африки лететь из Сибири, это же с ума сойти!
Птенец безмятежно потренькивал на своем пробковом сиденье, еще не ведая, что ему предстоит.

Окончание

Спасти стрижа (1)

Sun, 09 Aug 2009 16:53:21 GMT

Стрижонка нашли в подвальной яме, где он лежал с ушибленной лапкой после падения из гнезда. Лежал безмолвно, еще не отойдя от шока. Может, это молчание и спасло его от вездесущих дворовых кошек, которые вечно шныряют вокруг дома, блестя голодными глазами.
Дело было на Волге, в Сызрани. Птенца подобрали две девочки, двоюродные сестренки, – четырех и пятнадцати лет – и принесли домой. Бабушка сразу же замахала руками:
- Куда? Зачем? Вы уедете, что я с ним буду делать? И все равно он у вас умрет, это же дикая птица!
Мама с папой тоже не питали иллюзий по поводу стрижонка: когда-то к ним на балкон уже падал молодой стриж, разбившийся в полете о стену дома. Он умер через пару часов. Но дети смотрели так умоляюще... Да и как выбросишь живую птичку на съедение кошкам!
Решили оставить и посмотреть, что будет.
Птенец и не подумал умирать. Первый день он вел себя тихо и неуверенно, оглушенный неожиданной переменой судьбы. Сидел, зарывшись носом в мягкие складки старой тряпки и прикрыв глаза, изредка слабо потренькивал на удивление музыкальным голоском. Но передохнув за ночь, освоился, обнаружил, что голоден, и устроил новоиспеченным хозяевам раннюю побудку.
Никто не знал, как его накормить. Стрижонок был еще маленький: маховые перья едва выдавались за кончик хвоста, на спинке оперение было заключено в полупрозрачные белесые трубочки. Широкий клюв, который отворялся чуть ли не до самого желудка, был обметан желтоватой пленкой. Птенец сам клевать не умел, из рук еду не брал и, казалось, даже не знал, как она должна выглядеть. Когда его трогали, он начинал глубоко заглатывать прикасавшиеся к нему пальцы, издавая при этом душераздирающие трели. Старшая девочка плакала, не зная, как ему помочь. Стрижи – насекомоядные птицы, но можно ли такому малышу давать мух или жуков? Мама с папой вспомнили когда-то вычитанное в книгах: родители-стрижи кормят потомство полупереваренной кашицей, из клюва в клюв. В неволе выкормить и выходить стрижа почти невозможно.
- Он умрет! – рыдала дочка. – Он же есть хочет! Он так мои пальцы глотает, как будто сейчас откусит!
Мама задумчиво посмотрела на жалобно мурлыкающего птенца. Накормишь его чем-нибудь не тем – погибнет. Не накормишь – тоже долго не протянет. В голове зашевелились смутные воспоминания о тех временах, когда дочка была младенцем и хныкала от голода, а у мамы не хватало молока...
- Гм... Пальцы глотает? Вот что, принеси-ка мне банан!
Намазанная на палец банановая мякоть исчезла в разинутой глотке стрижонка в мгновение ока. Птенец хватал каждую новую порцию с жадностью, пачкая клюв и перышки на горле, отчаянно вертел головой в поисках добавки. Стрекотал он при этом негромко, деликатно, словно не до конца верил, что его наконец кормят.
- Ишь, как ест! – умилилась бабушка при виде такого зрелища. До пенсии она работала поваром и знала о чем говорит. – Хороший аппетит, не то что у некоторых. – она с неодобрением посмотрела на старшую внучку. – Только что вы теперь с этой птицей делать будете? Уедете – я за ней ухаживать не стану. Что, у меня других дел нет, что ли?
- С собой заберем, - сказала мама, глядя, как стриж обгладывает банан с ее указательного пальца.
Дочка расцвела:
- Правда?!
- Ну, а куда его еще? Раз уж подобрали...
На другой день птенец попробовал размоченные в воде овсяные хлопья. Возможно, непривычная еда не особо ему нравилась, но выбирать не приходилось. Любовь к жизни побеждала отвращение. Впрочем, кто знает, что там творилось в крошечной птичьей головке.
Дедушка принес из гаража картонную коробку, и в ней устроили гнездо. После каждой кормежки стрижонок некоторое время сидел тихо, зарывшись в тряпку, и дремал. Потом начинал осторожно ползать по дну, припадая на ушибленную лапку, и тихонько посвистывать. То ли уже успевал проголодаться, то ли искал других птенцов, не понимая, что в родное гнездо, к братьям и сестрам, ему уже не вернуться. Он жил в комнате старшей бабушкиной внучки, так что на ее долю выпадали ранние утренние кормежки – когда в шесть, а когда и в пять часов утра... Вечерами смотреть на кормление стрижонка собиралась чуть ли не вся семья. Младшая девочка проталкивалась вперед из-за взрослых спин:
- Где, где птенц? Хочу посмотреть, как птенц ест!
Она так и говорила: «птенц».
Между тем отпуск у папы с мамой заканчивался, пора было возвращаться в Сибирь. Накануне отъезда пернатый пассажир обзавелся именем.
- Я решила назвать его Дженесисом! – гордо заявила дочь.
- Это ещё кто? – изумился папа.
- Злодей из японского мультика, - поспешно объяснила мама, опасаясь, что дочка начнет в подробностях пересказывать сюжет «Последней фантазии».
- Гм... Как-как? – папа посмотрел на стрижонка, только что закончившего ужинать. Тот сидел у мамы на ладони, перепачканный кашей, и осоловело глядел перед собой. Меньше всего он напоминал злодея, да к тому же на вид казался значительно короче предложенного имени.
- Дженесис. Я так решила.
- Да? Ну... Ладно. Что, Дженька, спать пора?
- Какой он тебе Дженька? – возмутилась дочь. Но было уже поздно: прозвище вылетело на свободу и оказалось стрижонку как раз впору.
Двое суток Дженька трясся в плацкартном вагоне, в полутьме своего картонного жилища. Соседи первое время удивлялись, слыша мелодичное посвистывание с верхней полки, но потом привыкли и перестали прислушиваться. Может, подумали, что в коробке цыплята или еще какая домашняя живность. Папа, мама и дочка кормили стрижонка по очереди. На вторые сутки стало хорошо заметно, что банан и каша малышу надоели. Он жадно разевал клюв, но, распробовав еду, начинал вертеть головой, так что накормить его было трудно. Когда за окном вагона забрезжило серое новосибирское утро, мама вздохнула с облегчением. Ей казалось, что теперь, когда они уже дома, выход найдется.
Пожилой кот, которого оставляли на попечение знакомых, обрадовался хозяевам настолько, что почти не обратил внимание на шуршащую и верещащую коробку. Он терся о мамины ноги, лез к папе на колени и, стоило дочке прилечь на диван, тут же устраивался у нее под боком. Новый жилец поначалу не вызвал у него никакого интереса.
Мама кинулась в интернет. Раньше люди чуть что бежали в ближайшую библиотеку или звонили куда-нибудь, а теперь, когда почти в каждом доме есть компьютер, справки по очень многим вопросам можно получить не выходя из дома. Побродив по виртуальным просторам, мама пришла в ужас.
Во-первых, информации оказалось мало, во-вторых, она была противоречивой. В одном месте говорилось, что стрижи в неволе не живут, они быстро погибают. В другом – рассказывалось о человеке, у которого стриж прожил больше десяти лет. На одном сайте утверждалось, что этих птиц можно кормить мясом и творогом, на другом предупреждали, что этого делать нельзя, потому что у них тогда неправильно формируется оперение и они не способны летать. Одни заявляли, что стриж может спокойно жить с поврежденной лапкой, другие – что это верная смерть... Все единогласно считали, что ни зерном, ни кашей, ни тем паче бананами кормить стрижей категорически нельзя! Мама подперла рукой голову и долго смотрела на Дженьку, пытаясь понять, насколько серьезно он ранен и в каком состоянии его оперение.
В местных ветеринарных клиниках специалистов-орнитологов не оказалось. Еще могли дать совет по поводу каких-нибудь канареек или попугайчиков, но узнав, что речь идет о стрижонке, сразу переходили на сухой официальный тон: «Нет, не знаем. Дикими птицами не занимаемся. К нам каждый год кто-нибудь обращается по поводу стрижей, но, насколько нам известно, эти стрижи не выживают. Нет, мы не знаем, кто может помочь, извините».
Дженька хромал по коробке, посвистывал и воротил нос от надоевшей каши. Мама с папой купили в зоолавке гамарус, а в магазине «Охота и рыбалка» - личинки навозных мух. Личинки были живые и противно копошились в пластиковой коробочке.
- Вы думаете, ваша птица будет это есть? – иронично спросил молодой белобрысый продавец. – Кто у вас? Канарейка?
- Стриж, - отрезал папа.
- Ммм... – продавец больше не нашел что сказать по этому поводу. Только предупредил: - Имейте в виду, если опарыши уползут из коробки, у вас по всему дому потом будут летать жирные мухи.
- Мухи? – мама просияла. – Жирные, говорите? Это же замечательно!
Продавец поперхнулся.
Гамарус размочили, опарышей облили кипятком и разрезали. Не сказать чтобы Дженька пришел в восторг от нового блюда, но поел неплохо – видимо, от удивления.
Продолжая исследовать интернет на предмет стрижей, мама натолкнулась на записи некой Хелен из Норвегии. Это было настоящей находкой! На протяжении многих лет Хелен занималась именно тем, что выхаживала стрижат, которые раньше времени покидали гнездо или получали травмы при полете. И она подробно, с фотографиями, рассказывала об этом на своей веб-страничке, даже приводила рецепт питательной смеси для выкармливания птенцов. «Вы легко купите все эти ингредиенты в любом зоомагазине, - писала Хелен, - Их также возможно заказать в какой-нибудь компании, торгующей кормами для животных». Она перечисляла адреса, где купить сушеных сверчков, восковых огневок и что-то еще в этом же роде. К сожалению, эти магазины находились в Норвегии и Великобритании, а в Новосибирске огневки и сверчки оказались не меньшей редкостью, чем яйца птицы Рух.
- Вы, конечно, можете заказать что-нибудь из этого в Москве, - осторожно сказала продавщица зоомагазина, когда мама робко протянула ей список. – И недели через две вам это доставят... Если будет на складе. Но нам такое привозят крайне редко. Почти никогда.
Поздно вечером, после очередной кормежки питомца гамарусом, мама и папа лежали на диване и обсуждали проблемы выхаживания малолетних стрижей.
- Представляешь, они с ласточками – даже не родственники, - пересказывала мама вычитанное в интернете. – Хотя очень похожи. Но у них совсем по-разному устроены лапки. Стрижи не могут сидеть на ветках и проводах, потому что у них все пальцы на лапках направлены в одну сторону. Они умеют цепляться за стены и ползать, а вот обхватывать ветки не умеют... Ты смотрел на Дженькины лапы?
- Угу, - папа проводил заинтересованным взглядом случайно залетевшего в комнату большого комара. – Смотри, еда летает! Завтра выйдем с дочкой во двор, попробуем наловить кузнечиков.
- Может, липкую ленту на окно повесим? Мухи прилипнут, мы их Дженьке скормим...
- А вдруг клей ядовитый? Траванем ребенка. Нет, надо охотиться естественным образом!
На другой день мама в своих поисках наткнулась на зоофорум, где такие же сумасшедшие обсуждали, как помочь попавшим в беду стрижам, а папа дозвонился до станции юных натуралистов, где нашелся орнитолог. Дженьку наконец показали специалисту. Первое, что сделал птенец, когда его вынули из коробки, это вцепился в палец орнитолога и попытался заглотить его чут ли не до третьей фаланги.
Женщина-орнитолог улыбнулась:
- Ну, есть просит активно, это хороший признак.
Дженька, обнаруживший, что палец ничем не намазан, возмутился и захлопал крылышками.
- Крылья целы, это главное. Лапку он поджимает, но и так видно, что отек еще есть. Похоже, ушиб, а не перелом или вывих. В общем, шансы у этого малыша хорошие, если он у вас не ослабеет. Кормите насильно, он должен есть очень много. Лучше всего насекомых, конечно, но можно и любую белковую пищу: мясо, творожок... Только не жирные. И следите, чтобы не повредил крылья. У стрижей вся жизнь в полете, на земле они долго не живут.
Дженьке купили диетический фарш и обезжиренный творог. По несколько раз в день мама делала из этой смеси колобки-горошинки, куда закатывала размоченный гамарус, или измельченных опарышей, или кусочки пойманных папой и дочкой кузнечиков. Очень помог делу найденный на просторах сети видеоролик, где какой-то немецкий зоолог показывал, как правильно кормить стрижат, открывая им клюв и быстро вкладывая туда размоченные куски сушеных сверчков. Он поглаживал птенцов по горлышку, чтобы они лучше глотали. У него было, судя по всему, много питомцев, так что он уже натренировался проделывать все это очень ловко. У мамы с папой пока так не получалось, тем более, что они боялись повредить Дженьке клювик. Клюв у стрижей очень хрупкий, можно по неосторожности легко обломить кончик, и не факт, что травма быстро и правильно заживет. А с поврежденным клювом стриж – плохой охотник...

Продолжение

Френдам-свадебщикам на заметку :)

Sat, 08 Aug 2009 09:48:36 GMT

Отличный пример свадебной съёмки, по-моему. В меру живо, в меру гламурно. Фотограф там стреляет с обеих рук, но дело-то не в этом, а во взгляде на происходящее :)

Симпатичный фотофильм

Fri, 07 Aug 2009 16:56:14 GMT

Дети в храме